vadim_i_z: (Default)
Название легко объяснимо – находится кафе в Доме ветеранов. В попытке сымитировать маленький СССР сделана вот такая инсталляция:



А так выглядит книга жалоб и предложений.

Увы, выдержать стиль до конца не удалось: оглушающая музыка подобрана там на манер «Рюмки водки на столе» , за ретро из услышанного сошла бы разве что подзабытая уже «Девушка из высшего общества».

А представьте, например, зажигательный танец под песню «Ленин! Партия! Комсомол!»

И все хором: «И вновь продолжается бой!»

Увы.

Зато гардеробщик, подавая куртку, спросил: «Уже уходите, товарищ?»

Хоть это...
 
 

Анонс

Dec. 9th, 2016 01:41 pm
vadim_i_z: (Кубоид Мориса Эшера)
Если все пойдет по плану, завтра в 11 утра в программе "Минск и минчане" (канал СТВ) будет мой сюжет об улице Толстого. Поговорим о том, почему в фундаментальной биографии Максима Богдановича может быть упомянута деревня Бацевичи Кличевского района (ранее Бобруйского уезда), о том, как одно из названий улицы повредило Янке Купале, о том, почему немцы в первое время оккупации не переименовали Пионерский переулок, о том, почему на улицу Толстого в советское время иногда заезжали электрокары. И еще поговорим о разных любопытных вещах.
Ссылку на видео потом выложу.
vadim_i_z: (Кубоид Мориса Эшера)
Рассказывал о проституции в Минске 1891-1915 годов. Помимо прочего показал эти диаграммы. Источники:
  1. П.А.Грацианов. Организация надзора за проституцией в городе Минске. Сообщено в Русском Сифилидологическом Обществе 20 марта 1893 г.
  2. Первая всеобщая перепись населения Российской империи, 1897 г. XXII. Минская губерния. 1904.

Распределение минских проституток по сословиям на 1893 год. И для сравнения распределение по сословиям населения Минска по данным переписи 1897 года.

Корреляция очевидна. Разве что доля дворянок на второй диаграмме заметно меньше.

+2 )
 
vadim_i_z: (Default)
1906 г. Минск. Паровая типолитография И. и В. ТАСЪМАНЪ. Фотография, картон. Размер 18x11,5 см.



А вот и само депо: смотрите )
 
vadim_i_z: (Default)

     Фрагмент карты Минска 1873 года. От только что открытого вокзала Либаво-Роменской железной дороги (1) идет Бобруйская улица (2), а от нее начинается Московская (на карте подписана как Московская улица новая, 3), которая сворачивает к Московско-Брестскому вокзалу (4). 5 – это Койдановский тракт, а огромное пятно под номером 6 – болото, именовавшееся Францисканским (см. И. Сацукевич. «Городской пейзаж: территория и застройка» в книге «История Минска». Минск, 2006. С. 229.)
     Я уже писал об этом болоте здесь, но сейчас, кажется, понял, откуда пошло его название. В списке домовладельцев Московской улицы на страницах 155-156 издания «Справочная книга и Спутник по Минской губернии». Составил Израиль Абрамов Бомштейн. Минск, типо-литография Р. Дворжец. 1889 значится в самом конце, как раз возле болота, «Пинский монастырь»:

Скорее всего это подворье Пинского монастыря францисканцев, поэтому расположенные рядом земельные угодья, принадлежавшие монастырю, и получили такое имя.
     О болоте и о том, как оно было уничтожено, рассказал в книге «Дед Мавр» писатель Александр Миронов, живший в двадцатые годы прошлого века на Московской улице в доме Дрейцера (потомка Ерухима, также упомянутого в приведенном выше списке). Приведу текст более полный, чем тот, что был включен в недавнюю статью.
    Одного, на зависть всем минским мальчишкам, нигде в городе больше не было: такого необыкновенного, ну ничуть не хуже, чем бразильские джунгли, болота, как у нас!
    Начиналось оно от Московской, сразу за нашим и соседними дворами, и тянулось, зыбко-мшистое под ногами, заросшее острорежущей осокой, до железнодорожной насыпи на другой его стороне. В самом центре болота – продолговатый, овальный, без единой травинки на водном зеркале пруд, казавшийся таинственно-бездонным. Летом дух захватывало от страха, судорога сводила ноги: того и гляди, ухнешь в трясину с головой! Но как не пойти в эти джунгли, не подавить противную дрожь во всем теле, если вон там, совсем близко, настоящие дикие утки стремительно падают с голубого поднебесья на спрятанные в густой осоке гнезда? Как не отправиться к пруду, где на самодельный крючок из булавки, привязанный к суровой нитке, один за другим попадаются, будто отлитые из живого золота, лупоглазые караси?
    Пробирались. Ходили. Возвращались с изрезанными осокой руками и ногами, облепленные с головы до пят болотной тиной и ржавой ряской. И хотя наверняка знали, что «увесистого» родительского внушения за такие походы не избежать, все равно через два-три дня опять отправлялись «в экспедиции» по комариным джунглям...
    Зато зимой, с конца ноября по март, здесь бывало не только для нас раздолье! Все болото – простор для городских лыжников, весь покрытый гладким льдом пруд – большущий каток для минчан. Места хватало каждому, откуда бы ни пришел.
    Потому-то и горько, до слез жалко было, когда отцы и матери в течение двух-трех недель прикончили наше болотное счастье, именовавшееся на их взрослом языке «рассадником зловония и малярии». Проложили железнодорожную линию-времянку, погнали по ней толкачем-паровозом нагруженные песком платформы, и – ни джунглей, ни пруда, ни диких уток, ни карасей. Вместе со всеми и нам, мальчишкам, пришлось работать, сбрасывая лопатами золотистый, неизвестно откуда привезенный песок в постепенно исчезающую топь. Не хотелось, а пришлось: у кого хватит смелости удрать, если ты все время на виду у отца или матери, если рядом работают учителя твоей школы-четырехлетки и их коллеги из железнодорожной семилетней школы имени Червякова? Педагогов «Червяковки», как привыкли называть эту школу, мы особенно побаивались: после окончания своей четырехлетки будем учиться у них. Начни лодырничать, отлынивать, наверняка запомнят...
    Одним словом, к концу субботника, продолжавшегося изо дня в день в течение трех с небольшим недель, навсегда исчезло и наше болото, и оказавшийся совсем не бездонным пруд. Вместо них – ровное, без единого холмика, утрамбованное вручную песчаное поле, на котором вскоре вырос спортивный стадион «Локомотив».
                                                                   ***
    –А виновником «безвременной гибели» болота, и притом самым главным виновником, был не кто иной, как главный врач железнодорожной больницы, веселый и пышноволосый доктор Хундадзе. Это он день за днем повторял своим многочисленным пациентам:
    – Комары одолевают? Под боком болото! Откуда малярия? От него и идет! Почему часто болеют дети? Как же им не болеть, если вечно по самые уши в болотной грязи! – И настаивал, убеждал, требовал: – Пор-ра кончать с зар-разой!
    Так возникла эта идея. Доктора Хундадзе знал весь наш район. Железнодорожники, стекловары, металлисты, пожарные, кустари-сапожники и жестянщики – любой мог обратиться к нему со своим недугом. И никто никогда не слышал отказа в помощи, в тщательнейшем осмотре, в квалифицированном медицинском совете. Днем ли, ночью ли, в летний зной или в осеннюю непогодь, широко шагая и помахивая увесистой суковатой тростью, доктор спешил на вызов. Но не дай бог обидеть его: багровел от ярости, грозным рыком рычал, если кто-нибудь осмеливался предложить плату за неурочный визит. А нередко и вовсе чудно получалось: выпишет рецепт, на свои деньги купит лекарство в аптеке да сам же и отнесет его пациенту, прикрывая при этом врожденное свое смущение такими сверхзаковыристыми словосочетаниями, что наслышавшиеся всякого наши мамы опускали долу влажные от благодарности глаза.
    Я не знаю, в какие двери, в какие инстанции стучался доктор Хундадзе, добиваясь практического осуществления своей идеи. Но когда руководство дороги решило разделаться с нашими джунглями, исторический трехнедельный субботник поручили возглавить ему...
    Умер доктор тою же осенью. Простудился, попав под холодный ливень во время ночного визита к больному, утром слег с двусторонним воспалением легких да через несколько дней и догорел...
    Хоронил его весь район. На руках несли тяжелый гроб, сменяя друг друга, от квартиры в «казенном» больничном доме до самого немецкого кладбища. А за гробом, во всю ширь мостовой, из конца в конец по Московской в скорбном молчании двигалась траурная процессия.
    Я отчетливо помню и тот осенний, насквозь пронизывающий сыростью день, и ту похоронную процессию, медленно двигавшуюся мимо нашего дома...
     Стадион просуществовал до начала войны и дал название трем Спортивным переулкам (последний из которых исчез с карты города в 2010 году). Во время оккупации немцы устроили на этом месте свалку неисправной и разбитой военной техники. После войны «Локомотив» был восстановлен уже на новом месте, в районе улиц Сенницкой и Левкова (бывшей Вузовской), сегодня он передан Педагогическому университету.
     А следы Францисканского болота до сих пор чуть-чуть, но всё-таки заметны, особенно вокруг дома № 21 по Рабкоровской улице. Где-трава гуще и зеленее, а где-то и земля слегка пружинит под ногами.
     Прошлое остается с нами. Надо только знать, где его искать.
  
vadim_i_z: (Кубоид Мориса Эшера)
     …Рассказывает петербургский корреспондент журнала «Театр и искусство» В. Л. Линский, который побывал в 1905 г. в губернском Минске.
    
     «Вот и Минск. Полагал, что увижу здесь еще больше грязи, чем в прославленной Вильне. Но приятно разочароваться. Город Минск чистенький, просторный и даже благоустроенный. Улицы довольно широкие, застроенные такими зданиями, какие не всегда встретишь даже в больших городах центральной России. Главная улица–Захарьевская – почти сплошь состоит из больших магазинов на манер столичных.
     Но жить в Минске тяжело. Здесь словно давит тебя, гнетет излишняя бдительность и чрезмерная заботливость.
     В этом я убедился через полчаса по приезде, как только побывал среди местных представителей печати. Бог мой, как им трудно приходится! Каждую минуту дрожат яко премудрые пескари. С местным господином полицмейстером я имел удовольствие познакомиться в первый же день по приезде в Минск, и вот при каких обстоятельствах. Заехал я в управу, чтобы ознакомиться с инструкцией театральной комиссии. Пока ее отыскивали, я грелся в приемной, где помимо меня сидело еще человек двадцать «чающих движение воды». Через несколько минут вбегает полицейский пристав и грозно возглашает:
     – Прошу встать!
Дальше )

     Источник: Лисневский И.Е. В театр иду, как в храм: страницы театральной Беларуси / И.Е.Лисневский. – Минск: Беларуская навука. 1997. – 168 с.: ил. С. 43–45.
vadim_i_z: (Кубоид Мориса Эшера)
     Журналисты любят писать, что для озеленения Минска выбраны именно липы, потому что город освобожден от немецкой оккупации 3 июля, а этот месяц по-белорусски называется лiпень. Красиво но это не так. Совпадение вышло удачное, однако всё-таки случайное.
     Журналист Елена Авринская берет интервью у Почетного гражданина Минска Василия Ивановича Шарапова, стоявшего во главе города в самые трудные послевоенные годы.
     У праздничной столицы много символов. Для меня главным атрибутом Дня освобождения города являются цветущие, ароматные, пахнущие медом липы. Много лет задавалась вопросом, кто был тем послевоенным романтиком, так точно определившим время цветения главного дерева Минска.
     — Никакой романтики, — разубедил при встрече Василий Иванович Шарапов. — При возрож­дении Минска для нас самым важным была прочность кирпича при возведении зданий, надежность путепроводов, набережных, трамвайных рельсов и даже степень ядовитости дезинфицирующих средств при борьбе с клопами… Питомников и породистых саженцев тогда не было, довольно взрослые деревья привозили из сожженных деревень, разрушенных усадеб, из лесу, конечно. Лучше всего в городе приживались липы. Они всем нравились формой кроны, обильной тенью, цепкостью корневой системы. И только через несколько лет заметили, что липы укутываются ароматными цветочными кружевами точно ко Дню освобождения Минска. Вроде сама судьба привела это дерево сюда.
vadim_i_z: (Default)
В продолжение вчерашней заметки - еще одна диаграмма из процитированной там статьи.
Значение индекса состояния деревьев, встречающихся в посадках вдоль улиц и дорог Минска:
Смотрите )

     Индекс этот в разных источниках вычисляется по-разному, но общий смысл ясен: чем ближе к 100%, тем лучше чувствует себя в городе данный вид.
     Цитата:
     На магистральных улицах городов традиционно высаживаются липа мелколистная и конский каштан обыкновенный. Выбор данных видов для озеленения связан с высокой декоративностью, хорошей переносимостью формирующей и омолаживающей обрезки, удобной для условий транспортных зон городов корневой системой данных пород (не образуют корневые лапы, разрушающие дорожные и тротуарные покрытия). В 50-е – 60-е годы прошлого века в городах широко практиковалась посадка различных видов тополя, которые обладают как рядом достоинств (устойчивы к загрязнению воздуха, быстро растут, имеют большую ассимиляционную фитомассу, хорошо переносят обрезку), так и недостатками (быстро стареют, имеют высокую раскидистую крону, образуют пух, а также корни, разрушающие покрытия и др.). Следует отметить, что тополя до настоящего времени встречаются в насаждениях вдоль улиц в городах, а также вдоль автомагистралей страны.
     Значения индекса состояния различных видов деревьев в посадках вдоль улиц и дорог в других обследованных городах страны демонстрируют сходную ситуацию ослабления малоустойчивых видов (липы мелколистной, конского каштана обыкновенного, сосны обыкновенной, ели европейской и др.), а также более устойчивых видов (тополей бальзамического, лавролистного, вяза шершавого, например).
vadim_i_z: (Кубоид Мориса Эшера)

Источник: Л.А.Кравчук, В.А.Рыжиков. «Структура, состояние и устойчивость древесных насаждений в посадках вдоль улиц и дорог в городах Беларуси». Природопользование. Вып. 20, 2011. С. 81-90.

Upd Тем, кто удивлен малой долей тополей: господа, читайте внимательно - речь идет только о деревьях, высаженных "вдоль улиц и дорог", растительность в парках и дворах не учитывается.
Upd2 Продолжение темы: Каково деревьям расти на минских улицах.
vadim_i_z: (Кубоид Мориса Эшера)


...что этот узор на опорах фонарей вдоль главного проспекта Минска создан по мотивам слуцких поясов?

В роли дизайнера выступил Николай Прокофьевич Михолап, первый директор Государственной картинной галереи в Минске (1939-1941), в послевоенные годы стоявший во главе художественной промышленности БССР.
vadim_i_z: (Default)
1-2. Мой Минск. 1967


Может быть, кто-то узнает кадры из кинофильма на афише?
смотрите )

С этой картиной связана курьезная история. 21 января 1978 года в "Вечернем Минске" появился вот такой рисунок:
смотрите )
Как говорится, найдите десять отличий...

3. Мой город древний, молодой. 1972
смотрите )
Обратите внимание на здание Холодной синагоги в правом нижнем углу;это одно из последних ее изображений, сделанных с натуры.

4. Минск. Площадь Победы. 1972
смотрите )
Немножко фантастическая картина. Прямолинейные улицы, прямолинейная Свислочь, "Икарус" с дополнительной парой колес...

5. Минск. Весна. 1944 год. 1975
смотрите )

6. Песня о Минске. 1976
смотрите )
Парадное полотно. Тоже не фотографическое, а довольно-таки условное изображение города. Увы, мне так и не удалось найти в музейном зале точку для съёмки, с которой не был бы виден отблеск ламп.

7. Верхний город, Минск. 1986
смотрите )

8-10. Малый Тростенец. Урочище Благовщина. Здесь памятью людей воздвигнут памятник. 2015
+3 )
Здесь, в Благовщине, убито около ста тысяч человек, а всего в Тростенце - около двухсот тысяч. О мемориале, первая часть которого открыта в 2015 году, расскажу отдельно.
 
vadim_i_z: (Default)



Перезалил эту книгу 1976 года - теперь в нормальном формате, с распознаванием.
Многое, конечно, устарело за сорок лет, но всё равно очень интересно.

http://minchanin.esmasoft.com/books/demography/
vadim_i_z: (Default)
Опубликованы в журнале "Крокодил" в 1967 году.Картинки взяты отсюда.
Для просмотра в полном размере (все файлы больше 4М) кликайте по каждой картинке.







vadim_i_z: (Default)

     В Сети не раз встречал легенду о том, что Хрущев, в 1962 году посетивший Минск, спросил, где в нашем городе исторический центр. Исторического центра не оказалось, вот и стали реконструировать Троицкое предместье.
     Мне эта легенда представляется сомнительной. Во-первых, Никита Сергеевич, насколько я понимаю его характер, скорее распорядился бы снести "это старьё" и построить что-то новое современное. Во-вторых, даже если бы он в самом деле проявил интерес к истории Минска и дал соответствующее указание - кого бы оно волновало через два десятилетия после снятия и через десять лет после смерти бывшего руководителя СССР? Напомню, что реконструкцию Троицкого начали в первой половине восьмидесятых.
     Что скажете? Откуда пошла такая история, есть ли у нее хоть какое-то обоснование?
 

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 21st, 2017 01:15 am
Powered by Dreamwidth Studios